Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Здравствуйте!

Здравствуйте всем, кто заглянул случайно, из любопытства или с твёрдым намерением изменить Судьбу, радуюсь проявлению интереса к психологии. Загляните на страницу библиотеки[http://www.psyholog-ok.ru/index.php?route=pavblog/category&id=24]

почитайте статьи и, возможно, начнете понимать, что неудачи, преследующие Вас в жизни, подчинены закономерностям, а  не являются злым роком и проклятьем недоброжелателей; препятствия по достижению целей кроются в глубинах Вашего подсознания. Я, как аналитический психотерапевт, работаю с причинами, а не устраняю следствия.
Вы можете обратиться ко мне  за помощью, если:
·        Находитесь в эмоциональной зависимости от партнёра;
·        Испытываете подавленность и разочарование, расставшись с партнёром;
·        У Вас психологически  токсичные  муж, жена;
·        Не проходящее чувство обиды на родителей, особенно на мать;
·        Вы робки, застенчивы  и страдаете  от чувства одиночества;
·        Тревожность и страх - постоянные спутники Вашей внутренней жизни; Подверглись в детстве сексуальному, эмоциональному, физическому насилию;
·        Испытываете панические атаки;
·        Не уверены в себе;
Образование
·        Факультет психологии МГУ 1983 -1988;
·        Аспирантура Российской Академии Образования 1992-1995;
·        Московский институт аналитической психологии и психоанализа 2009-2011
Общий стаж в практической психологии около 30 лет. Пять лет личного анализа. Продолжаю и по сей день. Регулярно прохожу супервизию у членов IAAP. Автор книг и статей по детской и женской психологии.
Замужем. Двое взрослых сыновей, внук.

Жила-была девочка, сама виновата. От наивной дурочки к зрелой женщине

У меня в руках - прекрасная книжка про любовь, написанная опытным практиком, мудрой женщиной и хорошим писателем - в одном лице. Поверьте, это редкость! Практикующие психологи не обязаны быть литераторами, а тут - совпало!

Я взахлёб глотаю главу за главой - и мне всё ложится на душу! Всё мне близко и понятно, всё вызывает эмоциональный отклик! И так прекрасно тёплым летним вечером впитывать эту науку о любви! Не художественный вымысел и романтические фантазии, а живую жизнь, истории реальных людей. Такое чтение - настоящий кайф!
Лиза Питеркина (с).


Книгу можно купить здесь
https://www.labirint.ru/books/672653/

Борхес о времени

Возьмем настоящее мгновение. Что такое настоящее мгновение? Это мгновение, в котором есть немного прошлого и немного будущего. Настоящее само по себе подобно финитной точке в геометрии. Настоящее само по себе не существует. Оно не является непосредственным восприятием нашего сознания. Итак, у нас есть настоящее, которое постоянно оборачивается то прошлым, то будущим. Существует два взгляда на время. Согласно одному из них, который, я думаю, разделяем все мы, время — река, текущая к нам от своего непостижимого начала. Иначе смотрит на время английский метафизик Джеймс Брэдли. Брэдли говорит, что происходит как раз обратное, что время течет из будущего в настоящее, а тот момент, в котором будущее становится прошлым, и есть то, что мы называем настоящим. Мы можем выбирать между двумя метафорами. Мы можем поместить истоки реки времени в будущее или в прошлое. Это все равно. В обоих случаях река будет течь. Но как разрешить проблему происхождения времени? Платон дал такой ответ: время берет начало в вечности. Однако это не значит, что вечность предшествует времени. Ведь сказать «предшествует» — значит сказать, что вечность относится ко времени. Ошибочно также полагать вслед за Аристотелем, что время — мера движения, потому что движение осуществляется во времени и не может его объяснить. Святой Августин однажды прекрасно сказал: «Non in tempore, sed cum tempore Deus creavit caela et terrain» («He во времени создал Бог небеса и землю, но Он наделил их временем»). Первые стихи Книги Бытия относятся не только к творению мира — творению морей, земли, мрака, света, — но и к началу времени. Раньше времени не было. Мир начал существовать, наделенный временем, и с тех пор все в нем происходит последовательно.

Не знаю, поможет ли нам идея трансфинитных множеств, которую я только что объяснил. Не знаю, свыкнется ли с этой идеей мое воображение, не знаю, свыкнется ли с этой идеей ваше воображение. С идеей множеств/части которых были бы равны целому. Говоря о последовательности натуральных чисел, мы понимаем, что количество четных чисел равно количеству нечетных, и оно бесконечно. Мы понимаем, что количество степеней 365 равно количеству натуральных чисел. Почему бы нам не применить эту идею и к двум моментам времени? Почему не применить ее к 7 и 4 минутам, 7 и 5 минутам? Трудно поверить, что между этими двумя числами располагается бесконечная трансфинитная последовательность мгновений.

Однако Бертран Рассел хочет, чтобы мы представляли это себе именно так.

Бергсон сказал, что парадоксы Зенона основаны на уподоблении времени пространству, что в действительности существует лишь цельный жизненный порыв. Так, нельзя говорить, что, в то время как Ахиллес пробегает метр, черепаха пробегает дециметр, потому что при таких рассуждениях Ахиллес бежит сначала большими шагами, а затем шажками черепахи. То есть мы прикладываем ко времени пространственную мерку. Рассмотрим временной промежуток в пять минут. Чтобы прошло пять минут, необходимо, чтобы прошли две с половиной минуты, их половина, а для этого должна пройти и половина двух с половиной минут. Чтобы прошла эта половина, должна пройти половина половины и так до бесконечности. Пять минут никогда не кончатся. Так, с аналогичным результатом, апории Зенона прикладываются ко времени.

Возьмем также пример со стрелой. Зенон говорил, что стрела в полете в каждое мгновение неподвижна. Значит, движение невозможно: ведь сумма неподвижностей не может дать движение.

Но если мы сочтем пространство реально существующим, то можно в конце концов разделить его до точки, хотя бы процесс деления и был бесконечным. Если решить, что время реально существует, то можно разделить его на мгновения, на мгновения мгновений и так далее.

Посчитав мир созданием нашего воображения, решив, что каждый из нас в грезах создает свой мир, мы могли бы предположить, что наше мышление движется от одной мысли к другой и подразделений, о которых говорилось выше, не существует. Есть лишь то, что мы ощущаем, только наши эмоции, наше воображение. Это подразделение — не подлинное, воображаемое. Но бытует и другая общепринятая точка зрения, заключающаяся в представлении о единстве времени. Ее утвердил своим авторитетом Ньютон, но она была принята еще задолго до него. Когда Ньютон говорит о математическом времени — об одном-единственном времени, которое струится во Вселенной, — он имеет в виду то время, которое и сейчас единообразно течет в пустоте, в межзвездном пространстве. Но английский метафизик Брэдли заявил, что считать так у нас нет никаких оснований.

Можно предположить, что существуют разные временные последовательности, несоотносимые между собой, писал он. Возьмем одну из них и обозначим ее а, b, с, d, e, /... Члены ее соотносятся друг с другом: одно следует за другим, одно следует перед другим, одно одновременно другому. Мы могли бы придумать другую последовательность: альфа, бета, гамма... Можно придумать и многие другие последовательности.

Почему мы считаем время одной-единственной последовательностью? Не знаю, доступна ли нашему воображению идея, что существует множество времен и эти временные последовательности не соотносятся друг с другом, хотя их члены, разумеется, следуют друг за другом, друг перед другом и одновременно друг с другом. Это разные последовательности. Каждый из нас может себе это представить. Вспомним хотя бы о Лейбнице.

Дело в том, что жизнь каждого из нас есть не что иное, как последовательность событий, и разные последовательности могут быть параллельны или пересекаться. Почему мы должны принять эту идею? Возможно, она верна и тогда даровала бы нам мир обширнее, необычнее того, в котором мы живем. Мысль, что не существует единого времени, мне кажется, была воспринята современной физикой, которую я не понимаю и не знаю. Это мысль о разных временах. С какой стати мы должны вслед за Ньютоном утверждать, что существует лишь одно время?

Вернемся теперь к теме вечности, к идее вечности, которая хочет каким-то образом проявиться и которая проявляется во времени и в пространстве. Вечность — мир архетипов. Так, в вечности не существует конкретных треугольников. Там имеется лишь один треугольник, который не будет ни равносторонним, ни равнобедренным, ни разносторонним. Этот треугольник — одновременно все три и ни один из них. То, что мы не можем себе представить этот треугольник, не имеет значения. Он существует.

Или же, к примеру, каждого из нас можно считать временной и смертной копией архетипа человека. Здесь перед нами встает еще одна проблема: у каждого ли человека есть свой платоновский архетип? Этот абсолют стремится проявить себя, и он проявляется во времени. Время — образ вечности.

Я думаю, что это помогло бы нам понять, почему время последовательно. Время последовательно, потому что, выйдя из вечности, оно стремится вернуться к ней. Таким образом, идея будущего связана с нашим желанием вернуться к началу. Бог создал мир, и весь мир, вся сотворенная Вселенная стремится вернуться к своему вечному источнику, лежащему не после времени или до него, но за его пределами. И это проявляется в жизненном порыве. Мы поняли также, почему время постоянно движется. Некоторые отрицают настоящее. Индийские метафизики утверждают, что нет мгновения, в которое падает плод. Плод вот-вот упадет или уже лежит на земле, но нет мгновения, в которое бы он падал.

Как парадоксально, что из трех времен, на которые мы делим время, из прошлого, настоящего и будущего, самым сложным, самым неуловимым оказывается настоящее! Настоящее неуловимо, как точка. Ведь если представить себе его без протяженности, оно окажется несуществующим. Мы должны представлять себе настоящее, которое было бы немного прошлым и немного будущим. Так чувствуется ход времени. Когда я говорю о ходе времени, то говорю о чем-то, что все мы чувствуем. Когда я говорю о настоящем времени, то говорю об абстрактной сущности. Настоящее не есть непосредственное восприятие нашего сознания.

Мы чувствуем, что скользим во времени, то есть можем представить себе, что движемся от будущего к прошлому или от прошлого к будущему. Но нам не дано остановить время, воскликнув вслед за Гете: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» Настоящее не останавливается. Невозможно представить себе чистое настоящее. Оно было бы ничем. В настоящем всегда есть частица прошлого и частица будущего. Видимо, это необходимо для времени. В нашем жизненном опыте время всегда подобно реке Гераклита, мы постоянно вспоминаем это старое сравнение, как будто бы ничего не изменилось за столько веков, и по-прежнему остаемся Гераклитом, видящим в реке свое отражение и размышляющим о том, что река — не река, потому что вода изменилась, и сам он не Гераклит, потому что и он изменился с тех пор, как в последний раз смотрел на реку. Таким образом, мы и текучи, и постоянны, мы загадочны по своей сути. Кем был бы каждый из нас без своей памяти? Наша память во многом состоит из хлама, но в ней — суть человека. К примеру, чтобы быть тем, кто я есть, мне нет надобности вспоминать, что я жил в Палермо, Адроге, Женеве, в Испании. В то же время я должен чувствовать, что я не такой, какой был в тех местах, что я стал другим. Это проблема, которую мы никогда не сможем решить, — проблема изменчивого тождества. Может быть, достаточно самого слова «изменение». Ведь если говорить об изменении чего- то, это не значит, что оно было заменено другим. Когда мы говорим: растение растет, то не имеем в виду, что на месте данного растения выросло другое, больше его. Мы хотим сказать, что это растение становится другим. Это идея постоянства в изменчивом.

Представление о будущем должно было бы подтвердить старую мысль Платона, что время — текучий образ вечности. Если время — образ вечности, то будущее должно быть движением души к грядущему. Грядущее, в свою очередь, будет возвращением к вечности. Наша жизнь становится тогда каждодневной агонией. Когда Святой Павел сказал: «Я умираю каждый день», это не было поэтическим образом. Истина в том, что мы каждый день умираем и вновь рождаемся. Поэтому время затрагивает вас больше, чем другие метафизические проблемы, — ведь они абстрактны. Проблема времени непосредственно касается всех нас. Кто я есть? Кто есть каждый из нас? Кто все мы? Возможно, когда-нибудь мы это и узнаем. А может, и нет. Пока же, как сказал Святой Августин, душа моя жаждет это познать.

Дао завершение

Заключение.


В заключении этой работы нам бы хотелось еще раз повторить основные выводы, к которым мы пришли в ходе анализа.
Детективы Бориса Акунина обладают несомненными художественными достоинствами: прекрасная стилизация, интересный сюжет, интрига, легкий и веселый ритм - говоря просто, его книги интересно читать и оторваться от них подчас очень тяжело.
Как и любой художник, Борис Акунин идеологичен, и его идеология китайская философия Лао-цзы.В соответствие с ней он и трактует российскую историю, подчас достаточно вольно.
Критика, да и он сам считают, что его произведения представляют собой литературы "двойного кодирования" - одно то же произведение интересно и массовому читателю, и интеллектуалу. Приметы постмодернистского письма - вроде цитатности, монтажа различных дискурсов, расширения категории текстуальности, разного рода трансагрессий - сегодня не использует только ленивый" (Липовецкий 2002). А потому проект Б. Акунина - "явно постмодернистский по своей природе" (Липовецкий 2002).
ЛИТЕРАТУРА:
1. Акунин 2000 - Акунин Б. Чайка. Комедия в двух действиях // Новый мир. 2000. №4. С.43-66.
2. Арбитман 1998 - Арбитман Р. Бумажный оплот пряничной державы [Рец. на кн.: Б. Акунин. Азазель. Турецкий гамбит. М., 1998; Б. Акунин. Левиафан. Смерть Ахиллеса.М., 1998] //Знамя. 1999.№7.С.217-219.
3. Вельш 1992 - Вельш В. "Постмодерн": Генеалогия и значение одного спорного понятия// Путь. 1992.№1. С. 109-135.
4. Вербиева 1999а - Вербиева Анна. Эллинизм детективного жанра: Новые романы загадочного Б. Акунина [Рец. на кн.: Б. Акунин. Азазель. Турецкий Гамбит. Романы. М. 1998; Б. Акунин. Азазель. Левиафан. Смерть Ахиллеса. Романы. М., 1998 ] // Независимая газета. 1999. 15 апр., № 68. С.
5. Вербиева 1999 б - Вербиева А. Он не садовник, он и не цветок: Он убил и расчленил классическую литературу. Теперь кается [Рец. на кн.: Б.Акунин. Особые поручения: Повести о приключениях Э. Фандорина. М., 1999 ] // Не-зависимая газета. 1999. 23 сент., № 177. С. 13.
6. Вербиева 2000 - Вербиева А. Акунин умер, да здравствует Акунин! По-следний из романов про Фандорина, первый - про Пелагию [Рец. на кн. : Б. Акунин. Коронация, или последний из романов. М., 2000; Б. Акунин. Пелагия и белый бульдог. Провинциальный детектив. М., 2000] // Независимая газе-та. 2000. 18 мая, № 18. С.
7. Данилкин 2001 а - Данилкин Л. Три истории: Акунин охмуряет, Карпущенко наводит тоску, Юзефович радует [Рец. на кн.: Акунин Б. Пелагия и Черный монах. М., 2001; С. Карпущенко. Убийство в доме свиданий. СПб., 2001; Л. Юзефович. Костюм Арлекина. М., 2001] // Ведомости. 2001. 15 марта, № 15. С. А6.
8. Данилкин 2001б - Данилкин Л. Леонид Юзефович - национальный бестсел-лер: 50 000 экземпляров, 7000 долл. и рекламная кампания для романа "Князь ветра" // Ведомости. 2001. 28 мая. №91.С. А8.
9. Данилкин 2001с - Данилкин Л. Киндер-сюрприз для литературы-мамы// Ве-домости. 2001. 29 мая.№92. С. А6.
10. Дженкс 1985 - Дженкс Ч. Язык архитектуры постмодернизма / Под ред. А.В. Рябушкина, В.Л. Хайта. - М.: Стройиздат, 1985. - 136 с.
11. Дубин 2000 - Дубин С. Детектив, который не боится быть чтивом [Рец. на . кн.: Б. Акунин. Особые поручения Две повести об Эрасте Фандорине. М., 1999] // Новое литературное обозрение. 2000. № 41. С. 412-414.
12. Захаров, потрошитель злых языков 2000 - Захаров, потрошитель злых языков [Беседа Михаила Поздняева с И. Захаровым]// Огонек.2000. дек., № 45. С. 38-41.
13. Зубанова 2001 - Зубанова Вероника. Национальному бестселлеру дали аванс в Петербурге // Деловой Петербург. 2001. 15 июня, №106. С. 19

14.Короткова С.2000- « Мне нравится быть безработным»( Интервью с Акуниным для «ЗН»)
15. Курицын 1995 - Курицын В. К ситуации постмодернизма // Новое литера-турное обозрение. 1995. №11. С. 197-223.
16. Курицын В [О Б. Акунине]// http//:www.guelman.ru/slava/writers/akunin/html
17. Липовецкий 2002 - Липовецкий М. ПМС (постмодернизм сегодня) //Знамя. 2002. №5.
18. Новикова 2001а - Новикова Л. [Книи за неделю ]. [ Рец. на кн. Б. Акунин. Пелагия и черный монах. М., 2О01] //Коммерсант. 2001.21 марта, № 49. С. 14.
19. Новикова 2001б - Новикова Л. [Книги за неделю ]. [ Рец. на кн. Б. Акунин. Пелагия и черный монах. М., 2О01] //Коммерсант. 2001.21 марта, № 49. С. 14.
20. Новикова 2001с - Новикова Л. Народ против "Букера":Начинается лите-ратурная акция "Народный Букер" // Коммерсант. 2001. 17 июля, № 124. С. 10.
21. Новиков 2000 - Новиков М. Литература для легкой простуды: Игрушечные бестселлеры Б. Акунина лучше настоящих [ Рец. на кн.: Б. Акунин. Корона-ция, или последний из романов. М., 2000 ] // Коммерсант. 2000. 10 марта, С. 13.

22.Нумано .Лекция «Не только самурай и гейша» в Библиотеке Иностранной Литературы в Москве.13.10.2000
23. От скандалов я не бегаю 2001 - От скандалов я не бегаю [ Беседа Е. Ев-графовой с И. Захаровым] // Ведомости. 2001. 15 марта, №45. С. А5.
24. Рубинштейн 2000 - Рубинштейн Л. [О "Чайке" Б. Акунина] // Итоги. 2000.12 июня.
25. Так веселее мне и интереснее взыскательному читателю 1999 - Так веселее мне и интереснее взыскательному читателю / [ Беседа А. Вербиевой с Б. Акуниным ] // Независимая газета. 1999. 23 дек., № 240. С. 9-10
26. Ульянова 2000 - Ульянова Т. пародия на правду: Как обфандоривают ис-торию России // Независимая газета. 2000. 15 июня, № 22. С.8.
27. Хабермас 1992 - Хабермас Ю. Модерн - незавершенный проект // Вопросы философии. 1992.№4. С. 40-52.
28.ЦиплаковГ. «Зло, возникающее в дороге и дао Эраста»»Новый мир»№11 2001.

29.Шульпаков Глеб.»Писатель-призрак,или путь самурая».»ELLE»июль 2001

30.Эко 1988 - Эко У. Заметки на полях "Имени розы" // Иностранная литера-тура. 1988. №10. С. 88-104.








Дао в середине пути

4.Мнение критики

Итак, массового читателя Б. Акунин пленил. А что писали о нем критики?

Ядро всех хвалебных статей в адрес Б. Акунина одно и тоже: восхищение текстами писателя как постмодернистскими. Например, А. Вербиева из "Еx libris НГ" писала, что Б. Акунин стал "постмодернистом в детективном жанре" (Вербиева 1999б:13). Причем постмодерн Б. Акунина характеризуется обычно исключительно формальными признаками: цитат-ность, интертекстуальность, ироничность.

К примеру, Л. Данилкин считает, что детективы Б. Акунина "вырастают из литературного штампа, совершенно уже стершегося, но общеизвестного" (Данилкин 2001а: А:); они написаны "в манере Достоевского, Ивана Тургенева |..., Булгакова, Аверченко, Рыбакова (Вербиева 1999а:13). Та же А. Вербиева называет Б. Акунина "виртуозом имитации"; его романы состоят из стилистических и сюжетных элементов классической литературы", а сам автор - читатель, ставший писателем" (Вербиева 1999 б:13). А Лев Данилкин характеризует Б. Акунина как "литературного олигарха", "которому досталась естественная монополия - на русскую классическую литературу" (Данилкин 2001а: A 6).

Многие фанаты Б. Аукнина, собираясь на сайте www.fandorin.ru, развлекаются тем, что расшифровывают цитаты своего любимого писателя - что и откуда он взял. Около года назад один поклонник писателя написал в "Гостевой" примерно следующее: "Ну и пусть источник цитаты заметен - благодаря тому, что Акунин кого-то цитирует, я после специально с источником цитаты ознакомлюсь. Так что просвещает меня".

Мы сейчас не будем говорить о том, насколько вообще такие признаки, как цитатность, интертекстуальность, иронизм и проч., можно назвать постмодернистскими, насколько они интересны. Это спор давний, и он относится скорее к области признания непризнания постмодернизма как такового. Однако в теории все выглядит волне верно: интеллектуальны читатель находит в произведениях Б. Акунина всевозможные цитаты и аллюзии, намеки на известные исторические и культурные события; наслаждается блестящими стилизаторскими способностями автора. Массовый читатель, как говорит Л. Новикова, "прежде всего, следит за интригой, ожидая убийцу" (Новикова 2001а:14), и думает, что там дальше будет.

Иначе говоря, перед нами знаменитая постмодернистская теория американского критика Лесли Фидлера, которую он описал в своей статье "пересекайте границы, засыпайте рвы", демонстративно опубликованной в журнале Playboy в 1969 году.

Л. Фидлер начинает статью с провозглашения "агонии литературного модерна" и начала эпохи постмодерна. Под литературой модерна он подразумевает ту, которая говорит, что только она только является самым прогрессивным репрезантом чувства и формы и что за ее пределами новации бессмысленны. Литература модерна не скрывала, что была элитарной, но такое представление об искусстве, по Фидлеру, существует только в обществе классовом и не соответствует обществу постиндустриальному и массовому (Вельш 1992: 113).

В связи с этим Л. Фидлер призывает к стиранию границ между "элитарной" и « массовой» литературой, одновременно выступая против шаблонной бульварной литературы. Он надеется, что постмодернизм осуществит это стирание, в результате чего одно и тоже произведение будет интересно и массовому читателю и интеллектуалу. Достичь этого можно методом « двойного кодирования»: т.е., к примеру, заключить сложную философскую притчу в детективную форму (Вельш 1992,114-115).

Объясняя, зачем необходимо это стирание границ, Л.Фидлер говорит: «Элитарная литература, находясь, как она полагает, на вершине, есть не богатство духа, а его беднота», так как такая литература лишает себя той части культуры, которая находится чуть ниже этой вершины. Одновременно со стиранием границ происходит ликвидирование зазора между художником и публикой.

Но как же создается подобное произведение, смесь массовой и элитарной культуры? Во-первых, по мнению Эко(1988:97-98), сюжет может существовать под видом цитирования других сюжетов, тем самым иронически осмысливая их. Постмодернист создает такое произведение и тем самым повышает интеллектуальный уровень, в отличие от поставщиков массовой литературы, которые, ориентируясь на массовые вкусы, никак не увеличивают интеллект читателя. Если представители элитарной культуры озабочены тем, чтобы сохранить ее на века, то постмодернисты ставят перед собой цели поскромнее ,но так же необхомые для общества.

По мнению критиков, Aкунин смешивает в своих произведениях массовую литературу и элитарную, благодаря этому произошла реабилитация детективов. Многие сетуют на обильную цитатность и интертекстуальность романов Акунина. На мой взгляд, есть определенное настроение, стилизация под Достоевского, Чехова, Крестовского.

Постмодернизм Акунина начинается с пародии на конкретные произведения.

Одним из главных пародийных произведений является пьеса «Чайка». Название отсылает нас не только к одноименной комедии А.П.Чехова, но и несколько первых страниц автор полностью переписывает конец пьесы русского драматурга, начиная от последнего разговора Треплева и Нины и кончая самоубийством сына Аркадиной. Б. Акунин только добавляет в нескольких ремарках, что Треплев не выпускает из рук револьвера. А потом уже следует акунинский текст: как известно, оказывается, что Треплев не застрелился, а его убили. (Акунин 2000: 49-50).Дорн говорит: "Константина Гавриловича мог убить любой из нас» (Акунин 2000: 50) Затем Дорн заявляет, что он поведет расследование, и второе действие пьесы состоит из восьми дублей, каждый из которых начинается одной и той же фразой Дорна после боя часов: "Отстают. Сейчас семь минут десятого. Итак, дамы и господа, все участники драмы на месте. Один - или одна из нас - убийца. Давайте разбираться. (Акунин 2000: 51, 53, 56, 58, 60, 63, 62, 64.) А Аркадина произносит одинаковую фразу: "Мой бедный, бедный мальчик. Я была тебе скверной матерью, я была слишком увлечена искусством и собой - да, да, собой. Это вечное проклятие актрисы: жить перед зеркалом, жадно вглядываться в него и видеть всегда только собственное лицо. Мой милый, бесталанный, нелюбимый мальчик… ты - единственный, кому я по-настоящему нужна. Теперь лежишь там ничком, окровавленный, раскинув руки. Ты звал меня, долго звал, а я все не шла, и вот твой зов утих" (Акунин 2000: 51,52, 55, 56, 58, 60, 63, 65). А по ходу этих дублей мы узнаем, что убить Треплева имел повод каждый человек, который в своем дубле его и убил: Мина Заречная застрелила его, так как боялась за жизнь Тригорина; муж Маши Медведко из ревности; Маша - из-за желания избавиться от несчастной любви; родители Маши, Шамраевы, - чтобы отомстить Треплеву ( оказалось, что у Маши был от него ребенок; Сорин желал избавить Треплева от сумасшествия, в состоянии которого, тот, по мнению брата Аркадиной находился; Аркадина - также из ревности, ибо Тригорин оказался гомосексуалистом и был влюблен в Треплева; сам Тригорин убил сына Аркадиной, т.к. писал в это время криминальную повесть и желал изучить "психологический портрет убийцы» (Акунин 2000: 64); а в конце пьесы убийцей оказывается сам Дорн: он был членом общества защиты животных и "защищал наших меньших братьев от человеческой жестокости и произвола" (Акунин 2000: 66) - и от Треплева, настрелявшего огромное количество животных, и превратившего их в чучела: "А начиналось все вот с этой птицы - она пала первой (Простирает руку к чайке). Я отомстил за тебя, бедная чайка!". - Восклицает в конце пьесы Дорн (Акунин 2000: 66).
Борис Акунин не случайно вставил в пьесу сравнительно крупный кусок оригинального текста: чем больше в начале пьесы взято у Чехова, тем смешнее дальше; постоянные повторы фраз Дорна и Аркадиной вообще снимают какую-либо возможность найти в пьесе трагедию. Трагедия превращается в комедию. Борис Акунин полностью деконструирует Чехова, но, в отличие от Вл. Сорокина, его деконструкция смешна, забавна и интересна.
С точки зрения постмодернистской теории, Б. Акунин иронически деконструирует всем известные тексты, пародийно их изменяя. Тоже самое делает и Владимир Сорокин. Но по поводу отличия Б. Акунина и Вл. Сорокина очень хорошо написал Мих. Новиков: у прозаика-концептуалиста - "обличительное и ядовитое пародирование книги", а у Б. Акунина - мягко-ироничное, хотя, добавляет критик, "что глумливей - вопрос" (Новиков 2000: 13). И за счет отсутствия обличительности в произведениях Б. Акунина, за счет того, что они не "взрываются жестокостями", его пародия популярна среди более широкой массы населения.
Здесь мы подходим к самому главному вопросу - насколько верен тезис о том, что произведения Б. Акунина интересны и массовому читателю, и элитарному; тезис этот, как мы могли заметить, является лейтмотивным в современной критике, посвященной писателю.
Вообще, подобная теория о смешении массового и элитарного могла появиться только в постмодернистском обществе, в котором на вершину идеологии ставится демократия. Демократия сама по себе иллюзивна - например, иллюзия того, что выборы репрезентуют реальное мнение населения. Также иллюзивна и теория Л. Фидлера - будто любой человек может быть причастен к настоящему произведению искусства, будто могут существовать произведения искусства, которые восхищают и элиту, и массы. Однако подлинное единение вкусов интеллектуалов и масс возможно только в рамках шедевра.
Но не существует схемы написания шедевра. Между тем постмодернизм говорит нам, что одно и тоже произведение может быть интересно и интеллектуалу, и массам, если оно цитатно, интертекстуально и т.д. Одному очень популярному писателю, казалось бы, удалось всего этого достичь - У. Эко с его романом "Имя розы", и эта книга действительно шедевр. Но все остальные писатели, подобные У.Эко, - мы говорим о российских авторах, о Борисе Акунине - лишь иллюзивно интересны и той, и этой группам населения.
Собственно социальная прослойка интеллектуалов вряд ли читает произведения Б. Акунина как произведения "двойного кодирования". Конечно, они на порядок выше, к примеру, романов А. Марининой, но все еще остаются для них чтивом, а для многих - и просто неприменимым элементом современной буржуазной массовой культуры. Лишь группой либералов - причем сознающих свою позицию как "либерализм", те есть продвинутых либералов, а не просто демократично настроенных людей - они прочитываются как постмодернистские.
Подобную иллюзию поддерживает глава издательства "Захаров" Игорь Захаров. Вот что он говорит в своих интервью: ""читатель всех этих бестселлеров (А. Битова, Б. Рыбакова во времена СССР. - А.З.) был не прослойка, но "средний класс", и у них до сих пор "не исчезла привычка и потребность читать <…>. Все средние сидят между крайностями, т.е. культурой элитарной и вульгарной. Тут я и вылезаю» (Захаров, потрошитель злых языков 2000: 38). "Вылезает" он с представлениями, что "книга существует для удовольствия. Все остальные критерии вторичны" ( Захаров, Потрошитель злых языков 2000:38), а искусство чтения, пользуется он словами С. Моэма, - "это искусство пролистывания скучных страниц";а "хороший автор не должен издаваться тиражом 2000 экземпляров и получать гонорар в виде сотни собственных книжек" (От скандалов я не бегаю2001: А 5). В результате такой установки десятка бестселлеров 2000 года "более чем на половину" состоит из книг его издательства (От скандалов я не бегаю2001: А5).
Что же издает И. Захаров?
Его главный успех на сегодняшний день - Б. Акунин. Также большой доход приносят мемуары и воспоминания о знаменитых людях: книга о Ф. Раневской, выдержавшая 12 изданий, книга Т. Егоровой "Е. Миронов и я" и проч.(Захаров, потрошитель злых языков 2001:38-40)
Также он выпускает сочинения Чаадаева Розанова, С. Моэма, Дж. Ап-дайка и Гора Видала (Захаров, потрошитель злых языков2000: 38-40). Объясняя, зачем он это делает, И. Захаров говорит, что он издает эти книги "для других, которые чуть менее образованы и в силу этого <…> не смогли прочесть Чаадаева двадцать лет назад. Это популяризация великих текстов. Они сегодня существуют <…> в академических изданиях, но таких книг человек боится <…>. Моя задача - втолковать среднему читателю: "Три романа" (книга С. Соловьева. – не только произведение гениального русского философа <…>, а и захватывающая, легко написания книжка|...|. Пусть не доказывают, что я уважаю своего читателя Розанова меньше, чем издательство "Республика", в котором недавно вышел 16-й том его собрания сочинений. Мой читатель видел это собрание сочинений, но ему столько не съесть. А тут книжка в 240 страниц: 150 страниц " Апокалипсиса", 50 - Голлербаха <…> . Всего за 35 рублей!" (Захаров, Потрошитель злых языков 2000:38).
Подобные мысли высказывают многие критики. Например, вот что Лев Данилкин пишет по поводу литературной премии "Дебют": "Оргкомитет то и дело повторяет. Что проект "Дебют" - некоммерческий; <…> а почему, собственно, некоммерческий? <…> Что дурного в том, чтобы изыскивать именно рыночно перспективные тексты и молодых авторов <…>. Впрочем, молодые люди - если они и в самом деле талантливы - и сами до всего дойдут" (Данилкин 2001с :А6).
А в 2001 г. был избран первый победитель литературной премии "Национальный бестселлер", лозунг которой - "проснуться знаменитым", и сама она выявляет не только эстетический , но и коммерческий потенциал текста" ( Данилкин 2001б :А8). И не без иронии пишет журналист ероника Зубанова о традиционной премии "Северная Пальмира", текст победителе которой явно не имеют будущего в коммерческом варианте: "как все это будет продаваться, в данном случае никого не волнует: "Северная Пальмира" претендует на выявление истинных духовных ценностей" (Зубанова 2001:19).
И лишь группа подобных интеллектуалов-либералов верит в то, произведения Бориса Акунина могут быть интересны и массовому, и элитарному читателю. И сам Б.Акунин идеологически такой же либерал, как мы показали выше. Тогда следует прислушаться к словам Мих. Новикова о том, что этого писателя "раскрутила" московская газетно-журнальная тусовка (Новиков 2000 а:).
5.Философско-психологическая составляющая творчества Б.Акунина
На мой взгляд, успешность любого большого творческого проекта, тем более литературного, не возможна без серьезного философского базиса. Косвенно мое предположение подтверждает статья Георгия Циплакова «Зло, возникающее в дороге, и дао Эраста»

« Нащупать авторскую точку зрения в постмодернистском тексте довольно непросто. Персонажи настолько убедительно отстаивают свои убеждения, что не можешь определиться, кому сопереживать. И совершенно расплывчаты воззрения того, кто все это выдумывает. Его будто бы и нет, он присутствует в повествовании, словно фантом, призрак, оправдывая знаменитый тезис о смерти автора. Текст существует сам по себе, а Акунин сам по себе. Акунин — Фантом, Выдумка, Мифология. Хочется даже пошутить, что Акунин — неуловимый Фантомас, с которым борется бесстрашный Фандор(ин). И хотя удары, наносимые отважным сыщиком, достаточно мощные, автору все равно удается улизнуть, к неподдельному удивлению публики, чтобы вновь явиться впоследствии в новом преступном амплуа.

В восточной философии существует персона, которая просто создана для подобного авторского розыгрыша. Это легендарный Лао-цзы, тоже персонаж-фантом, живший, вероятно, в VI веке до нашей эры, а может, и не живший, поскольку, кроме преданий, о нем до нас ничего не дошло. Рассказывают, что Лао-цзы был уроженцем царства Чу и вроде бы работал архивариусом при чжоуском дворе (на память сразу же приходит зловещий библиотекарь Хорхе из “Имени розы”), а перед тем как уехать на запад верхом на буйволе, оставил по велению таможенного чиновника книгу “в пять тысяч слов”. Книга носила название “Дао дэ цзин”, “Книга о пути и добродетели”. Путь (дао) стал, во многом стараниями Лао-цзы, центральной категорией китайской философии. Лао-цзы создал самую радикальную ее ветвь — даосизм. Впоследствии даосизм стал философией протеста, философией низов в отличие от аристократического и насаждаемого сверху конфуцианства.

Притом многие из даосов симпатизировали криминальным элементам, кстати сказать, у одного из самых знаменитых приверженцев даосизма, учителя Ле, было прозвище “Защита Разбойников”. Понятно, чей жизненный опыт использовал человек, выбравший псевдоним “акунин”.

Против чего же протестуют Лао-цзы и его последователи и как они трактуют дао-путь? Протестуют они против так называемых благ цивилизации (в ту пору основных благ цивилизации было два — ирригация и освоение железа) и призывают вернуться к естественности, природной гармонии. Эта естественность, простота истины и есть, по существу, Небесное Дао, о котором пишет философ: “Нужно меньше говорить, следовать естественности. Быстрый ветер не продолжается все утро, сильный дождь не продержится весь день. Кто делает все это? Небо и земля. Даже небо и земля не могут сделать что-либо долговечным, тем более человек. Поэтому он служит дао. Кто служит дао, тот тождествен дао (23).

Мир у Акунина, если присмотреться к нему внимательней, устроен по законам небесного дао. Во всяком случае, только этим можно объяснить пристрастие автора к дорогам и путям. Все в мире совершается по требованию великого Пути. Общество, государство и человек представлены Акуниным в духе Лао-цзы. Путь понимается обоими как великая Порождающая Пустота, которая движет миром и к тишине которой необходимо постоянно прислушиваться. Дао и есть изначальная пустота, которая придает смысл нашей жизни. Если бы жизнь была переполнена, если бы в ней не было пустоты и простоты, она не имела бы смысла. Это видно из примера: кувшин ценен не стенками из глины, а тем, что в него можно наливать что-либо, то есть он ценен именно своей пустотой.

Приведем некоторые аргументы.

Первое сходство — в том, что в Москве генерал-губернатора князя Владимира Долгорукого также предпочитают естественность прогрессу. Большинство нововведений века прогресса появляется здесь нехотя, с большим скрипом. Так, телеграф в полицейском управлении появляется почти случайно, благодаря петербуржцу Бриллингу, прогрессисту и “человеку будущего”. Предложение о строительстве метрополитена даже не рассматривается как нечто стоящее. Более того, сама Москва именуется в тексте чаще всего “первопрестольной” или “древней столицей”. Акунин постоянно подчеркивает именно провинциализм Москвы по сравнению с передовым Петербургом. Провинция приветствует естественный ход вещей, чтит традицию, любит, когда все идет своим чередом. (Позднее, когда провинциализма Москвы будет уже недостаточно, Акунин в другой серии романов перенесет повествование в настоящую провинцию, “к истокам” непосредственной искренней чистоты.) Но в Москве хоть и являются противниками прогресса, тем не менее не преклоняются перед стариной. Как бы то ни было, строят новые храмы, следят за парижской модой и публикациями в прессе. На прошлое российской государственности с его крепостным правом и жестокостью правления жители Москвы оглядываются с неохотой. Получается довольно странная временная ориентация — прошлое уже кончилось, а будущее еще не наступило. На что же опереться настоящему? Оно как бы провисает в воздухе, оказывается без опоры. В этом провисании — центральная проблема постмодерна, и в нем же — одна из главных проблем даосизма.

Незаметность правления превозносит также и Акунин! Ему очень хорошо удаются теневые фигуры, их много, и все они исполнены обаяния. При императоре Александре II такими фигурами выступают чиновник Мизинов и князь Корчаков. Далее при князе Долгоруком в Москве реально решения принимает Фрол Ведищев, да и в Петербурге есть свой серый кардинал — великий князь Кирилл Александрович, “monsieur NN”, как он представляется Ахимасу Вельде в “Смерти Ахиллеса”.

Чем реальней у тебя власть, тем незаметней ты должен быть. Лидерские качества тех, кто не на виду, тысячекратно усиливаются: “Создавать и не присваивать, творить и не хвалиться, являясь старшим, не повелевать — вот что называется глубочайшим дэ (51). На похоронах Соболева Ахимас сравнивает происходящее с нелепым марионеточным театром, а себя сравнивает с кукловодом, дергающим за ниточки. Гордость переполняет его. Но, повстречавшись с Кириллом Александровичем лицом к лицу, он меняет точку зрения: “Какая неожиданная встреча, monsieur NN. Ахимас проводил взглядом осанистую фигуру в кавалергардском мундире. Вот кто истинный кукольник, вот кто дергает за веревочки. А кавалер Вельде, он же будущий граф Санта-Кроче, — предмет реквизита, не более того. Ну и пусть”.

Дао и постмодернизм творчества Бориса Акунина ( литературоведческое эссе)

Давно вынашиваю идею о статье про этические составляющие использования интеллектуальной собственности. НО эта гидра не победима.  Ресурсы  уважительно относящиеся к интеллектуальной собственности обычно пишут в письмах, что имеют честь просить, есть ресурсы размещающие без спроса, ну хотя бы адрес персонального сайта указывали,да где там, растраиваться по этому поводу перестала. Но гуляя по бескрайним полям интеренета наткнулась на школьные сочинения по творчеству Григория Шалвовича , опирающиеся и, это мягко сказано, на   моё эссе ( полностью заимствованное). Поэтому  привожу его в ЖЖ, облечая тяжелую долю российских школьников в изучении современной литературы. В данной работе использовала не только лингвистический метод , но и аналитический , пытаясь рассмотреть за фигурой успешного востребованного писателя, занимающего активную гражданскую позицию, человека, его личностные составляющие. Очень хочется верить, что Григорий Шалвович стал использовать понятия аналитической психологии , в том числе благодаря и моей скромной персоне, хотя я не есть Лиля Брик и т.п.

I. Введение.

Среди массовых литературных проектов последних лет особое место занимает литературный проект Бориса Акунина. Действительно: впервые за много лет интеллектуальная критика стала анализировать массового писателя, причем не под рубрикой "чтиво", а среди обычных произведений арт-литературы.

Мы попытаемся рассмотреть феномен Бориса Акунина в тесной связи с современной философско-идеологической и общекультурной ситуацией, с некоторыми политическими событиями и экономическими явлениями.

Цель данного исследования - не только дать оценку литературной деятельности Бориса Акунина, но и проанализировать философское, психологическое кредо писателя.

2.Борис Акунин о себе и своем творчестве

"Эссеист, литературный переводчик, беллетрист Григорий Шалвович Чхартишвили родился 20 мая 1956 года в Грузии. С 1958 года живет в Москве. Учился в школах № 23 и 36.

Под впечатлением от японского театра Кабуки поступил на историко-филологическое отделение Института стран Азии и Африки МГУ и стал японоведом.

Работал заместителем главного редактора журнала "Иностранная литература", однако в начале октября 2000 года ушел оттуда, чтобы заниматься исключительно беллетристикой.

Главный редактор 20-томной "Антологии японской литературы", председатель правления мега проекта "Пушкинская библиотека" (Фонд Сороса).

Автор книги "Писатель и самоубийство" (М.: Новое литературное обозрение, 1999), литературно-критических статей, переводов японской, американской и английской литературы (Юкио Мисима, Кэндзи Маруяма, Ясуси Иноуэ, Корагессан Бойл, Кобо Абэ, Такако Такахаси, Малкольм Брэдбери, Питер Устинов и др.) и беллетристических произведений, написанных под псевдонимом Борис Акунин (романы и повести серий "Приключения Эраста Фандорина", "Приключения сестры Пелагии" и "Приключения магистра")".Составитель сборника наиболее ярких произведений современных западных беллетристов "Лекарство от скуки".

В одном из интервью сам Чхартишвили открывает секреты своего творчества достаточно подробно, хотя нез без определенной степени лукавства...

   Видите ли, помимо писания книги по японской литературе, я ведь занимался литературным переводом. Это работа с языком, на который переводят.

   Работа литературного переводчика состоит в том, чтобы взять некое иноязычное произведение- растение и пересадить его на нашу почву. В результате оно становится русским растением, звучит на русском языке, существует по его правилам. Там образность может быть иная, идеи другие, но все равно это вполне в русле нашей литературы. Любой профессиональный переводчик должен очень хорошо владеть русским языком, гораздо виртуознее, чем писатель. Последний вправе разработать свой литературный стиль и пользоваться только им, а переводчик должен владеть разными стилями, в идеале — всеми.

   После такой 20-летней школы, когда мне приходилось переводить разных авторов, иногда подстраивая их под какую-то уже существующую русскую стилистику, иногда выдумываю стилистику, которой не было прежде. Это очень хорошая практика ремесла — работа со слогом и текстом. Поэтому, когда мне для моей нынешней литературной игры нужно сымитировать стиль того или иного русского писателя, для меня это не составт особого труда.

   Я человек планового хозяйства, люблю придумывать архитектурные конструкции. Знал, что будет сначала одна литературная серия, про этакого харизматичного, привлекательного сыщика. Потом она будет разветвляться в еще две серии. Предполагал, что это произойдет где-то на третьем году существования проекта. Так и вышло. Одна более литературна, другая совсем не литературная. Зная себя, представлял, что надоест писать одно и то же. Мне все время нужно менять правила игры. Мало того, чтобы романы об Эрасте Фандорине не были похожи один на другой, нужно писать не только о Фандорине, поскольку герой начинает надоедать мне, а я ему. Значит, нужно еще что-то. Потом и этого стало мало. Должна быть еще, допустим, драма, экранизации. И вот все это сейчас происходит.

   Помимо литературной составляющей проекта — еще и бизнес-проект. Не просто ради зарабатывания денег. Они не могут быть основной целью. Деньги — что-то такое, что само собой образуется, если все правильно устроено, нечто сопровождающее, подразумевающийся гарнир к котлете, главное — чтобы котлета была правильной. С точки зрения бизнес проекта, интересно создать некую систему, в центре которой находится не издатель и не литературный агент, а автор. Поэтому у меня три издательства и три литагента. Чувствую себя кем-то вроде дирижера, который этим оркестром управляет. Дирижирующий композитор, который свою симфонию не отдает в чужие руки. В этом есть некоторая степень параноидальности, но мне так интереснее.

...То, что вы говорите по поводу литературного ремесла, традиционно русская точка зрения на писателя и его работу. Я к писательству отношусь иначе. Мне не приходится себя ломать и заставлять, потому что не отношусь к работе как к кресту, великой миссии и т.д. Для меня это все равно игра. Часто серьезная игра. Вообще игра — дело серьезное. Играть несерьезно не имеет смысла.

...Почему? Зависит от игры. С одной стороны, переводческая работа приучила к дисциплине. Работаю по графику, быстро. С другой, не считаю себя писателем с большой буквы, который томится в ожидании вдохновения. У меня не бывает вдохновения, у меня бывает настроение. Владею собственной методологией написания романов. Она похожа на строительство дома. Чтобы построить дом, мне нужно вдохновение, идея, зерно, с которого начинается книжка, любая мелочь.

... С этим проблем нет. У меня есть специальный файл идей на будущее. Там их больше, чем когда-либо смогу написать. Потом просто рисуешь проект, проверяешь его, начинаешь строить по кирпичикам. Потом начинаешь заниматься интерьером и отделкой. Обычная работа. Я не отношусь к ней как к какому-то вдохновенному труду... «(интервью со Светланой Коротковой для «ЗН»)

Collapse )

стиле, но "критики - спустя год - захлебнулись от восторга" (Так интереснее мне и взыскательному читателю 1999:9). С тех пор романы стали выходить один за другим, а по популярности Б. Акунин сравнялся с А. Марининой. Его "Коронация" получила в 2000 году премию "Антибукер". С 2000 года его книги стали выходить в Италии и Франции. А. Адабашьян, по заказу ОРТ, снял многочасовой сериал по мотивам "Азазели". Этот же роман собирается экранизировать Поль Верховен, а на студии "ТРИТЭ" Никиты Михалкова уже запускается в производство "Статский советник". Говоря образно, объявленная первым издателем Б. Акунина И. Захаровым "акунизация всей страны" произошла (Захаров, Потрошитель злых языков 2000: 40).

Скажем несколько слов о самих романах. На протяжении нескольких лет Борис Акунин создает единый литературный проект, причем проект детективный. По всем законам массовой литературы, сюжеты почти всех его книг прямо или косвенно касаются одного персонажа - Эраста Петровича Фандорина.







Борис Акунин о блоггерах и о себе

Оригинал взят у bordo07 в Борис Акунин о блоггерах и о себе
Оригинал взят у vl_malyshev в Борис Акунин о блоггерах и о себе
В минувший вторник в гостях у Школы блоггеров побывал известный писатель Борис Акунин (Григорий Шалвович Чхартишвили). Поскольку Григорий Шалвович давно имеет свой блог в Живом журнале, ему было чем поделиться со слушателями, собравшимся в одной из аудиторий факультета журналистики МГУ.
Лекция проходила в стиле беседы. В самом начале встречи руководитель проекта Григорий Пасько рассказал о том, как психолог Гузель Махортова сравнила Бориса Акунина с Лао Цзы, и предложил разобраться, соответствует ли это действительности.
Вот некоторые вопросы и ответы, которые прозвучали в ходе мероприятия.


Ваше отношение к блогосфере и виртуальной реальности, что она меняет в нашей жизни?
Мне кажется, очень здорово, что это среда появилась, ее значение, по-моему, трудно переоценить. Я даже говорю не о таких совершенно очевидных вещах, как возможность человеку, где бы он ни жил в нашей большой стране, самовыражаться. Ты заводишь блог, ты делаешь его интересным, ты показываешь или прячешь, то, что есть внутри – это неважно. Если ты делаешь это талантливо, ты можешь сам, без чьей-либо помощи (это трудно, конечно, но это возможно) добиться очень много. Ты получаешь аудиторию. Как вы знаете, у нас сейчас есть некоторое количество блоггеров, которые просто превратили это в способ существования. Кто-то из них зарабатывает на скрытой рекламе – это нехорошо, по-моему, а кто-то зарабатывает на честной рекламе, а кто-то это рассматривает не как источник заработка, а как инструмент общественного влияния. Это здорово, это замечательно!



Collapse )